Яворницкий - История Екатеринослава, ч.17

Потемкин делает все, что вздумает; его положение при дворе лучше, чем когда-либо, и власть его не имеет границ.
Новый фаворит (Дмитриев-Мамонов) совсем дитя, лет 26, без образования, недалек умом, довольно красив, сам, кажется, не верит своему счастью. Сама императрица немного похудела, впрочем пользуется превосходным здоровьем».
Император Иосиф II в глаза очень хвалил все распоряжения кн. Потемкина и даже ухаживал за ним, но в своих письмах к близким осуждал все, что видел, не находя ни порядка, ни интереса.
Он особенно осуждал кн. Потемкина за то, что тот не заботился о мелких офицерских чинах.
В Новом Кодаке уже заранее все было устроено для приема высоких путешественников.
У берегов реки Днепра сооружены были на судах триумфальные ворота, разукрашенные гирляндами из всевозможных живых цветов и золотых колосьев в виде слов: «Твоя от твоих, тебе приносящих».
Отдельно устроен был великолепный деревянный дворец, впоследствии обращенный в местную суконную фабрику.
При приближении путешественников к селу Новому Кодаку началась пушечная стрельба и красный колокольный звон.
У церкви св. Николая высоких гостей встретил екатеринославский архиепископ Амвросий Серебренников, а у дворца, на подъезде, с хлебом и солью сам генерал-губернатор светлейший князь Потемкин, как хозяин края.
В ожидании прибытия всех судов, из коих некоторые сели на мель, Екатерина пробыла в Новом Кодаке два дня, 7 и 8 мая, причем с утра принимала во дворце архиепископа Амвросия екатеринославских именитых граждан, чиновных и военных служащих.
Именитые граждане поднесли императрице на фаянсовых блюдах хлеб-соль и местные фрукты. Все пожалованы были к руке императрицы.
К вечеру 8 мая прибыли к пристани Нового Кодака все запоздавшие суда и, как оказалось после осмотра их, без всяких повреждений.
Но судам предстояло пройти дальше через 9 порогов и через самый страшный из них — Ненасытец.
По приказу Екатерины кн. Потемкин призвал лучших кодацких и Каменских лоцманов и спросил у них, могут ли все царские суда пройти благополучно через все пороги Днепра и идти далее до города Херсона.
Лоцманы попросили позволения осмотреть подробно все суда. Получив позволение и осмотрев суда, лоцманы заявили, что суда могут пройти через пороги только в том случае, когда с них снять рули и вместо рулей вставить «стерна», то есть длинные, толстые и широкие, наподобие лопат, доски, вытесанные каждое из одного бревна. Такие «стерна» поворачиваются то в одну, то в другую сторону рулевыми, стоящими друг против друга, в числе 10 — 12 человек, и тогда судно, лавируя между камнями, стремительно несется вперед.
Разрешение на такую переделку было дано, и тогда все суда 9 числа мая, утром, от Нового Кодака двинулись вниз по Днепру, а сама императрица со своей свитой сухим путем того же числа, в 9 часов утра, в день св. Николая, направилась из Нового Кодака в слободу Половицу для закладки собора.
Императрица ехала в шестиместной карете с австрийским императором Иосифом II, графиней Браницкой, кн. Потемкиным, графом Кобенцелем и Дмитриевым-Мамоновым.
Слобода Половица находилась внизу и тянулась вдоль речки Половицы. К востоку от слободы Половицы поднималось высокое, открытое, ни кем не заселенное взгорье, с которого открывался далекий и прекрасный вид на степь, покрытую в то время густою, ярко-зеленою травою и усеянную множеством различного рода цветов.
Поднявшись на взгорье и обозрев его со всех сторон, царица сказала: «Место сие имеет вид приятного обиталища».
Здесь и быть городу.
Здесь же быть и соборному храму Преображения господня.
Место для соборного храма уже заранее было выбрано руководителем работ Фалеевым. Михаил Леонтьевич Фалеев, сперва простой купец Крюкова, потом полковник, любимец кн. Потемкина, правая рука генерала И. М. Синельникова, также заранее соорудил возле будущего собора легкие, но очень изящные павильоны, в которых предполагалось угостить роскошным обедом императрицу и всю ее блестящую свиту.
Отдельно от устроенных павильонов поставлена была императорская палатка с походною военною церковью.
«В восьми верстах от Кодак,— пишет первый историк Новороссийского края архиепископ Гавриил Розанов,— на возвышенном берегу Днепра, с которого видны были излучины оного с лесистыми островами, на местоположении очаровательном, зеленью и цветами покрытом, где следовало быть поставленною святыне господней, разбита была императорская палатка с походною при ней полковою церковью; преосвященный Амвросий, архиепископ Екатеринославский и Херсониео-Таврический, встретил государыню с крестом и святою водою, отслужил в церкви божественную литургию в присутствии императрицы.
В церкви, во время служения, не было никого, кроме певчих да прибывших с государынею фрейлин двенадцати душ.
Иосиф II только заглянул в церковь и пошел тотчас «со светлейшим» и прочими генералами к тому месту, где расчищали землю под заложение собора...
Когда литургия была окончена, преосвященный Амвросий поднес крест императрице; она приложилась к нему, поклонилась на обе стороны и пошла к устраиваемому месту на заложение собора в сопровождении «светлейшего».
Место же для будущего собора показано было только в размерах: где должен быть фундамент, там только сделали дорожки и сравняли землю, потому что, говорит очевидец Никита Леонтьевич Корж, на скорый и внезапный случай не успели вырыть фундамента, а рыли рвы уже после проезда царицы.
Там, где должен быть престол в соборе, выкопана была большая яма, наподобие «склепу» или пещеры, глубины почти сажень, ширины более двух сажней; для спуска в склеп сделаны были сходцы, устланные, как и весь склеп, коврами.
Потом начат был церемониал, случаю сему приличный: весь собор архиерейский со всем духовенством и со всею процессиею, зашедши сначала от полудня, потом обратясь к востоку, сделали крестный ход по расчищенному месту до места, где должен быть престол.
А преосвященнейший Амвросий, идучи с крестом, кропил святою водою по обе стороны.
Пришедши к месту склепа, все остановились.
Тогда императрица с Иосифом II и светлейшим князем начали «чинно» сходить по ступенькам в самый склеп, а за ними и некоторые из знатных особ, Там все выслушали «церковное славословие, совершившееся по чиноположению»; по окончании коего преосвященнейший прочитал молитву и окропил место святою водою.
Тогда императрица, перекрестившись и поклонившись на обе стороны народу, положила первый камень в основание собора, додав к тому 8 разных монет, всего на сумму 67 рублей.
Это были: золотой империал 1756 года и золотой полуимпериал 1785 года; серебряные — рубль 1780 года; 25 копеек 1765 года; 20 копеек 1785 года; 15 копеек 1781 Года; 10 копеек 1769 года; 5 копеек 1745 года.
Последней монеты, то есть 5 копеек, недоставало, тогда, как говорит предание, Екатерина спросила: «Нет ли пятачка?» Один из присутствующих подал пятачок генералу И. М. Синельникову для передачи его царице.
Все это было закрыто медною вызолоченною доскою, на которой были вырезаны слова: «Екатерина II, императрица всея России, во основание храма Преображения Спасителя нашего, первый камень положила 1787 года». Доску подал императрице кн. Потемкин.
Второй камень в основание собора положил император Иосиф II. «Мы с императрицей Екатериной в один день совершили великое дело; она положила первый камень в основание собора, а я второй и последний».
Так прорек австрийский император после закладки собора своим приближенным.
И его пророчество, как показало будущее, вполне оправдалось.
Французский посол граф Сегюр со своей стороны заметил, что в заложенном храме едва ли когда-либо будет совершаться богослужение.
Третий камень в основание храма положил кн. Потемкин.
Четвертый камень положил архиепископ Амвросий и пятый — генерал И. М. Синельников.
После закладки собора великому имени синклит духовный возгласил многая лета, и всенародное «ура» при звуке колоколов, при громе огнестрельного орудия разлилось по стране пустынной.
Потряслись берега Борисфена от радостного клика.
Таким образом, церемониал был окончен, место освящено, и соборный храм о 12 престолах заложен. Размеры заложенного храма архиепископ Гавриил определяет так: «Соборная церковь мерою — в длину 71 саж., в ширину 21 саж. с аршином также. Следовательно, святилище в Екатеринославе предполагалось самое обширное в свете, с которым по пространству могла бы равняться разве одна церковь св. Петра в Риме».
А чтобы церковь св. Петра в Риме не сравнялась с Преображенским собором в Екатеринославе, князь Потемкин при закладке его сказал архитектору: «Прибавь один аршинчик!» И архитектор, как гласит местное предание, и прибавил. Видимо, о такой прибавке знал и архиепископ Гавриил, потому что у него написано: «71 саж. и 21 саж. с аршином».

Продолжение следует.

Оставить комментарий

Plain text

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Адреса страниц и электронной почты автоматически преобразуются в ссылки.
  • Строки и параграфы переносятся автоматически.